Удивительный, талантливый поэт XX века, открытый мной недавно и случайно, Алексей Алексеевич Ганин. Друг Сергея Есенина, безнадежно влюбленный в Зинаиду Райх (вторая жена Есенина, а впоследствии супруга режиссера Всеволода Мейерхольда), посвятил ей удивительно нежное стихотворение «Русалка».
За чтением стихотворений Алексея Ганина можно забыться, настолько получается чувствовать его мысли, кажется будто ты можешь даже услышать его голос, увидеть все то, о чем он пишет. Хочется разделить вместе с ним переживания, живущие в его душе, и протянуть ему руку. Трагическая кончина, и совершенно несправедливо забытое творчество после…
Давайте начнем вспоминать, узнавать…

      «Русалка»
Русалка — зеленые косы,
Не бойся испуганных глаз,
На сером оглохшем утесе
Продли нецелованный час.

Я понял,— мне сердце пророчит,
Что сгинут за сказками сны,
Пройдут синеглазые Ночи,
Уснут златокудрые Дни.

В лазурное море уйдешь,
И память о северной встрече
По белой волне расплеснешь

Одежды из солнечной пряжи

Истлеют на крыльях зари,
И солнце лица не покажет
За горбом щербатой горы.

II

Косматым лесным чудотворцем
С печальной луной в бороде
Пойду я и звездные кольца
Рассыплю по черной воде.

Из сердца свирель золотую
Я выкую в синей тоске

И песнь про тебя забытую
Сплету на холодном песке.

И буду пред небом и морем
Сосновые руки вздымать,
Маяком зажгу мое горе
И бурями-песнями звать.

Замутится небо играя,
И песню повторит вода,
Но ветер шепнет умирая:
Она не придет никогда.

III

Она далеко,— не услышит,
Услышит,— забудет скорей;
Ей сказками на сердце дышит
Разбойник с кудрявых полей.

Он чешет ей влажные косы —
И в море стихает гроза,
И негой из синего плеса,
Как солнце, заискрят глаза.


Лицо ее тихо и ясно,
Что друг ее, ласковей струй,
И песней о вечере красном
Сжигает в губах поцелуй.

Ей снится в заоблачном дыме
Поля и расцвеченный круг,
И рыбы смыкают над ними
Серебряный, песенный круг.

IV

И снова горящие звуки
Я брошу на бездны морей.
И в камень от боли и муки
Моя превратится свирель.

Луна упадет, разобьется.
Смешаются дни и года,
И тихо на море качнется
Туманом седым борода.

Под небо мой радужный пояс
Взовьется с полярных снегов,
И снова, от холода кроясь,
Я лягу у диких холмов.

Шумя протечет по порогам,
Последним потоком слеза,
Корнями врастут мои ноги,
Покроются мхами глаза.

Не вспенится звездное эхо
Над мертвою зыбью пустынь,
И вечно без песен и смеха
Я буду один и один.
1917